Другие истории Конкурс

5 свиданий
отчаянного фотографа

Что самое главное в путешествии? Конечно, правильно мечтать! Чтобы вдохновить вас на увлекательное путешествие, мы собрали истории реальных людей, превратив их в одно большое приключение. Просто прочтите, закройте глаза и дайте волю фантазии. Возможно, именно вы проснетесь однажды утром с билетом на другой конец света!

Я любил работу в журнале больше, чем свой байк, и даже больше, чем гитару, на которой мы вместе со школьными друзьями подбирали Deep Purple. Журнал узаконил мои отношения с фотоаппаратом, нашел оправдание тому, что меня постоянно тянет в самолет, и подарил сотни часов общения с красивыми и умными женщинами. В этой работе было хорошо абсолютно все, даже когда она изнашивала меня, и близкие говорили: «Ты снимаешь красивых людей, а у самого синяки под глазами». Одно только пугало меня в этой профессии – любовь к журналу было не с кем разделить. Самые серьезные мои отношения продлились год. Сообщения в стиле «я ухожу», «меня достало», «занимайся любовью со своим фотиком» я получал с завидной частотой, как правило, находясь в командировке. Не могу сказать, что я был полным козлом, по крайней мере мне так казалось. Я дарил им подарки, по приезде из командировок водил в ресторан, выжимал из себя комплименты, старался запомнить факты и имена из многотомных историй о семье и работе. В общем, в свои «за 30» я ничего не понял о женщинах и удостоился фразы «я люблю тебя» только 1 раз. Как это часто бывает, то, что нас гложет и беспокоит, получает поддержку свыше в виде знаков судьбы. Женщины наступали мне на ноги в общественном транспорте, сын моей коллеги, случайно пришедший к маме на работу, написал слово badman с ошибкой, а в завершение мимо моего дома в выходной день промаршировала демонстрация феминисток. Финальный удар обухом – «летучка», на которой главред заявила: «Ну что, сердцеед. У нас проект о женщинах. Готовь паспорт к штампам». Мы вместе с журналисткой должны были проехаться по миру, изучить менталитет женщин из разных стран и найти ответ на вопрос, что заставляет их сказать: я люблю тебя.

США, Нью-Йорк

    МАУ рекомендует:
  • Бронируйте билеты заранее – экономьте до половины стоимости. На большинстве направлений МАУ действуют постоянные скидки до 50% от обычного тарифа при бронировании за несколько месяцев до вылета.
  • Планируйте путешествие в «низкий сезон», избегая периодов сезонных отпусков, национальных праздников и школьных каникул.
  • Запросите персональную скидку по случаю дня рождения и других особенных дат.
  • Читайте лайфхак «Как летать дешевле»
  • Пять героинь из разных уголков мира прошли нешуточный отбор: два интервью по «Скайпу», заполнение ряда анкет, подписание документов о том, что согласны на разглашение предоставленной информации. Постепенно я из фотографа превращался в героя мыльного реалити-шоу. «Саша, смотри, ты ж мужчина, тебе будет проще их разговорить», - издалека начала моя коллега. «Мы в общем-то везде будем тусоваться вместе, но я в какой-то момент уйду. Ну не в меня же она должна будет влюбиться в конце концов. А ты мне потом все расскажешь». Что «все»? Кто должен в кого влюбиться? И кто в конце концов журналист в этом проекте? Дебаты длились до отлета. В самолете, в аэропорту, пока я не осознал, что сижу в нью-йоркском кафе с афроамериканкой, а журналистка Даша вот-вот собирается уходить. «Ну вы общайтесь, общайтесь. Саша, пофоткаешь потом Чалис где-то в парке. И следи за кнопкой на диктофоне. Удачи, ребята». Не успел я что-либо ответить, как хлопнула дверь. Чалис смотрела на меня мокрыми большими глазами, уверенно и с улыбкой. По заданию редакции я должен был просто общаться с девушками, узнавать их поближе, исследовать реакции на разные раздражители, и, по возможности, записывать беседы на диктофон. Ни брифа, ни вопросов, «Просто будь собой», ― говорила Даша. Я же принял твердое решение «не быть собой». Быть лучше, быть внимательнее, быть паинькой-заинькой, чтобы увидеть наконец-то вторую сторону медали – «как оно вообще, быть любимым»?
    Итак, Чалис… Она тащилась от себя. Ее не тревожил поцарапанный лак на ногтях, отсутствие мейкапа, какие-то неловкости во время поедания бургеров. По жестам, положению тела, тону разговора, чувствовалось, как сильно она любит себя. Уверенность афроамериканки в сочетании с небольшой небрежностью казалась очень притягательной. Чалис смело брала инициативу в беседе, говорила о шопинге, подругах, каких-то странах, где хотела бы побывать. Я спросил ее о семье, и она тут же переключилась на тему домашнего хозяйства. Как ей всего этого хочется, как она представляет себя с коляской, бегающую по магазинам. К слову, Чалис было всего 23 года. Дальше я «копнул» в философию, но к глубоким размышлениям Чалис была не склонна: «Мироздание… Никто не знает откуда оно взялось. Нечего и говорить об этом». После часовой встречи я потянулся за кошельком, чтобы расплатиться за нас обоих, но Чалис остановила меня.
    – Каждый сам за себя, - сказала она, переменившись в голосе. – Ладно, тогда угощу тебя напитком вечером
    – А я не собираюсь у тебя сегодня ночевать.
    Здесь, в Нью-Йорке, угощение напитком несет за собой предложение между строк, а принятие угощения – утвердительный ответ. Хоть я и не жадина, но в таком раскладе увидел только плюсы. Чалис то и дело настаивала на знакомстве со своей подружкой, и я не волновался, что придется спустить все суточные на голодную женскую братию. Мы с Чалис делали все, что и обычные парочки: ходили в кино, болтали о ерунде, смеялись, и, скажу честно, эта девушка «заводила» меня. В один из вечеров Чалис потянулась к диктофону и нажала на «стоп». «Ты бы не хотел жениться на мне?», - спросила девушка. Мой мотор заглох, и, не давая образоваться неловкой паузе, я ответил: «Чал, мы знакомы одну неделю»… Барышня огорчилась, но это не остановило ее предложить мне руку и сердце еще раз на следующий день, и еще пару раз на следующей неделе. Как я понял из рассказов Чалис и общих наблюдений, афроамериканки особенно заточены на создание семьи как можно раньше.
    Утром я заехал за Чалис, и мы отправились к дому ее подруги Саалиндж, или, как она себя называла, Линджей.
    Линджей жила в северном Бронксе, районе Нью-Йорка, изрядно напоминающего пригород. Вообще, Бронкс Бронксу рознь: восточный - для местных мажоров, северный – «среднячковый» низкоэтажный, западный – промышленный, а южный – из рубрики «не ходите туда ночью, и днем лучше не ходите». Линджей вышла из мрачного двухэтажного здания, как Мадонна из «Жигулей». Золотые серьги, кольца, колье, короткая юбка, каблуки, открытый топ, длинный хвост, стянутый в жгут. При таком параде Линджей вела нас на стадион «Янки», где в тот день «Нью-Йорк Рейнджерс» играли с «Нью-Джерси Девилз». Бейсбольная арена, вмещающая более 50 тысяч зрителей, давно стала достопримечательностью Бронкса. У стадиона нас встретил бойфренд Линджей. Высокий и хмурый, он бегло поцеловал девушку, и, уткнувшись в телефон, чуть ли не вслепую повел нас к нашим местам. Во время матча Джеф продолжал копошиться в телефоне, за что периодически получал удары массивного локотка Линджей. «Хей, Джеф! Хей! Look!», - вдруг вскрикнула Линджей. Они с Джефом появились на большом экране стадиона. По американской традиции, пара, появившиеся на экране во время матча, должна поцеловаться. Но Джеф беспробудно уткнулся в телефон, и Линджей не нашла ничего лучше, как поцеловать меня. Все случилось настолько быстро, что я не успел не то, чтобы оттолкнуть ее, но даже понять, кто ко мне присосался. Сказать, что дальше между Линджей, Чалис и Джефом началась разборка – не сказать ничего. Помню много рассыпанных чипсов, и, что поцарапал руку и щеку, когда разнимал девчонок. Афроамериканки, как правило, вспыхивают быстро, конкуренцию устраняют жестко, а если на кону приличный жених – вопрос может решится в пользу того, у кого острее маникюр.
    В машине ехали молча. Я думал о том, как немощна запись на диктофоне, все это надо было видеть. Джеф пересматривал фотки в телефоне. «Вот ему достанется дома…», - думал я. Не знаю как Джефу, а мне досталось. Чалис кричала, смеялась, плакала, а потом задумчиво отметила: «Какой же ты милый. И как ты все это терпишь?». Я задался тем же вопросом и попросил Чалис взять паузу в наших отношениях, пока не завершится проект.
    «Быть паинькой-заинькой с афроамериканками чревато тем, что в вас-таки влюбятся. Уж больно им импонирует лидирующая роль в дуэте, а заиньками легко и приятно управлять».

    Перед камерой: Во время фотосессии Чалис не смотрела на меня и не спрашивала «как встать», «что делать». Раскрепощенная, дикая, довольная собой. Гибкая и вальяжная, как пантера после ужина, Чалис не оставила по себе практически ни одного равнодушного кадра.

    Япония, Токио

    После моих первых проектных отношений Даша пришла к заключению, что для сбора данных о девушках не хватает романтики. Касательно похода с Чалис на бейсбол я выслушал не одну мораль. «Мне нужны инсайты, которые найдутся благодаря душевным беседам! А что это? Крик в диктофон, который тебе чуть не разбили!». Романтику мы ехали искать в Токио, отправившись из американских бетонных джунглей в японские. Токио – один из мировых финансовых центров, крупнейший транспортный узел и 5-ый мегаполис в мире по численности населения. Моя первая мысль при виде динамичного Токио: «Тут бы я снимал видео в режиме таймлапс». Здесь самый загруженный в мире метрополитен - 274 станции и 13 линий. По одной из таких линий мы с Дашей добрались до стации Higashi-Ikeburko, чтобы попасть в легендарный токийский комплекс Sunshine-City, где в назначенное время нас ждала Она. Хана… Наполовину японка, наполовину вьетнамка, училась на медсестру в Штатах, но вернулась в Токио по трудовому приглашению. Красавица Хана была выше, чем я ожидал – явно более 170 см, на первый взгляд. Стильная и улыбчивая, она с первого взгляда понравилась мне, а ей, совершенно очевидно, сразу же понравилась моя борода. Мужчины, просто знайте. Если у вас есть борода, считайте, что вы попали в шорт-лист японки. У местных мужчин в области щек и бороды весьма редкая растительность, а душа японок тянется к мужественному образу. Хана очень пристально рассматривала мое лицо и вскоре отметила: «В скайпе ты был бритым. А тут оказывается такая борода!». Ну наконец-то я нашел место, где меня не путают с 5-ркой таких же хипстеров и не склоняют побриться. Мы с Ханой планировали заблудиться в Sunshine-City, гигантском токийском комплексе, включающем 240-метровый небоскреб с самым быстрым лифтом в мире, океанариумом, планетарием, музеем, парками, большим отелем и офисным центром и, конечно, вереницей магазинов. Даша составила мне целую карту перемещений, чтобы Хана не заскучала ни на минуту, а, исходя из анкеты девушки, мы набросали список тем для разговора. Я должен был быть идеальным собеседником. «Главное, создай расслабляющую романтическую атмосферу. Я тут в кафе неподалеку, свожу данные по Чалис», - шепнула коллега и мгновенно исчезла в привычной для себя манере.
    «Хочешь мороженого?», - спросила Хана. Я согласился, подумав, что действую четко по установке: морожко, фантастический вид из небоскреба, что может быть романтичнее? Мы забрели в магазинчик, при входе в который красовалась вывеска Cup Ice Museum. Хана явно была здесь не впервые и уверенно направилась к холодильной камере, полной цветных баночек. «Какое мороженое ты любишь? Здесь есть со вкусом кальмаров, суши, васаби, пива, водки, ароматом лука или чеснока…» В сочетании со всем вышеперечисленным мороженое могло подействовать на меня не иначе, как марганцовка. Хана предложила взять два ванильных со вкусом красной икры, на которую у меня с детства была аллергия. Говорить о каких-то недугах в первый день знакомства не хотелось, да и что такое мороженое с красной икрой? В моем понимании – это то же самое, что чипсы с лобстером, когда ни один лобстер не пострадал. Оказалось, что наше мороженое стоило 1500 иен, то есть около 16 долларов, в отличие от прочих, гораздо более дешевых единиц. «То есть икра там все-таки может быть…», - пронеслось у меня в голове. А в лифте у меня перед глазами уже проносилась жизнь: глаза слезились, веки напухли, голова кружилась и очень хотелось чихнуть. Как опытная медсестра, Хана тотчас сделала «отмену романтической миссии» и поволокла меня в аптеку. Я выпил какой-то сироп и сразу страшно захотел спать. Мы поехали ко мне в номер, где я, едва ли успев разуться, упал в кровать. Проснувшись, я увидел не Хану, а женщину своей мечты. Плавную в движениях, фигуристую, и с какой-то невообразимо комфортной аурой. Она стояла у журнального столика, окуная марлю в какую-то жидкость. Я притворился спящим. Промакивая марлей мой лоб и область вокруг глаз Хана приговаривала: «Тебе станет лучше, вот увидишь, кто же знал, что от мороженого такое может быть?», «Это не страшно, это всего лишь аллергия». Говорила она это полушепотом и таким бархатным голосом, что хотелось дремать дальше. «Зная меня несколько часов, японка заботилась обо мне, как о родном брате». Уважительное и трепетное отношение к мужчинам у японок в крови, независимо от того, где они живут или работают. Как правило, им нравятся мужчины выше и сильнее их, чтобы быть покорными и слабыми. Однако это далеко не означает, что они бесхарактерны. Когда мне полегчало, мы с Ханой могли и посмеяться, и выяснить отношения. Она хохотала над моими анекдотами про тещу, а сама делилась шутками про свекровь. По японской традиции женщина после замужества отправляется жить в дом к родителям мужа, поэтому анекдотов про свекровь у них больше. Нашлось место и слезам. Спустя неделю я сказал Хане, что она мне стала очень дорога, и я буду рад продолжить общение «после», но проект продолжается. Хана заранее знала условия, но восприняла новость очень эмоционально. Уйдя плакать в ванную, она исчезла из моего гостиничного номера и из моей жизни навсегда. С того дня по проекту Хана общалась только с Дашей.
    «Уходя, гордая японка по-настоящему уходит. И очень вероятно, что вы будете об этом жалеть» Перед камерой: Хану я успел поснимать на смотровой площадке. Улыбчивая женщина-ребенок, которая без ума от своего фотографа, - так бы я охарактеризовал героиню своей фотосессии.

    Австралия, Гоулберн

    По прилете в Австралию, моя столичная тусовка закончилась. Из Канберры я должен был ехать в провинциальный город Гоулберн, который прославился дождем из пауков и одной из самых строгих тюрем в Австралии. Помимо прочего здесь жила Руби, пышная австралийка, пожелавшая принять участие в нашем проекте.
    Впервые я увидел Руби на ее рабочем месте, заглянув к ней в офис во время ланча. Девушка сдержано улыбнулась, по-деловому протянула мне руку и предложила выйти на улицу, чтобы купить что-то перекусить и не отвлекать коллег. «Подождите, пожалуйста, здесь. Мне нужно переобуться», - сказала Руби и скрылась за дверью переговорной. Черные офисные туфли на невысоком каблуке Руби сменила на вьетнамки, надетые на капроновые колготы. Это выглядело настолько странно, что я невольно начал смотреть на ноги остальных девушек. Все, кто выбегал на обед, отличались разноцветными вьетнамками и плотными колготами. Ножки практически у всех барышень были довольно упитаны, поэтому могу сказать смело, любители аппетитных форм найдут утеху для глаз в Австралии. Как оказалось позже, это не местная, а общенациональная особенность. Наш 46-ой размер здесь считается средним, а при выборе одежды женщины не особенно стремятся кого-то соблазнить. Все потому, что флиртовать здесь у барышень не принято, а от мужчин они не ждут ни галантности, ни излишней обходительности. На свидании с австралийкой я расслабился, как никогда. Здесь быть рафинировано правильным мужиком не только не нужно, но даже вредно. Я открывал Руби дверь, а она говорила: «Я могла бы и сама», я подавал ей руку при выходе из машины, получая в ответ: «Да уж как-то не упаду». По началу меня это немного задевало, но вскоре я даже начал получать от этого удовольствие. Мы очень быстро подружились, так как, повторюсь, она ничего от меня не ждала, и, как следствие, совершенно не разочаровывалась. Австралийки ценят свои права у уважают чужие, не напрягаются по пустякам, поэтому излучают так называемую сhill vibe (спокойную вибрацию).
    В один из дней я запланировал поход на пикник у озера. Разложив закуски, принялся открывать вино. И вдруг Руби начинает плакать, глядя в телефон. Спрашиваю: «Что случилось»? Протягивает мне телефон с сообщением: «Привет. Я стою ровно на расстоянии 100 метров. Не волнуйся, не ближе. Не знаю, что у тебя с этим парнем, но я прошу прощения. Я виноват. Люблю тебя». Зрение у Руби было неважное, поэтому она попросила меня осмотреться вокруг. Я подумал, что парень может быть при ружье, и как-то неохотно встал в полный рост. - Ему нельзя к тебе приближаться? Это твой бывший парень?
    - Это мне нельзя к нему приближаться. Я провела в участке 15 дней.
    Тут-то я чуть не обронил штопор. Оказывается, месяц назад Руби повздорила со своим парнем. Как это часто бывает, эмоциональная женщина никак не могла остановиться, постоянно выходя на новый круг обвинений и оскорблений. Мужчина скрылся от Руби в душе, откуда вызвал наряд милиции. Руби дали 15 дней за оскорбления, пощечину и нарушение личного пространства (Руби была не у себя дома и просьбу покинуть помещение проигнорировала). В добавок, полиция определила запрет приближаться к мужчине на расстояние ближе чем 100 метров. Однако парень все переосмыслил и захотел приблизиться сам. Права в Австралии есть как у женщин, так и у мужчин. А что же, если равенство – то равенство во всем. Наш пикник с миловидной пышкой Руби был безнадежно испорчен сообщением от бывшего. Пока Руби рассказывала мне историю, я так никого и не заметил в окрестностях. Через несколько дней вместе с офицером полиции и какими-то документами бывший парень Руби пришел к ее дому с букетом роз, а я поехал познавать законы любви в Индию. «Не называйте австралиек слабым полом – можете получить 15 суток за оскорбление. Не будьте слишком любезны к незнакомым австралийкам – можете получить 15 суток за домогательство. Ищите баланс» Перед камерой: В кабинете Руби было большое красивое окно, как раз для фотосессии бизнес-леди. «Не снимайте меня снизу, так у меня слишком большая челюсть», «Я не буду очень улыбаться, это ничего?», - австралийка не особо любила камеру. Если бы Руби баллотировалась в парламент, то мои фотографии пригодилась бы для бордов.

    Индия, Дели

    С девушкой из Индии оказалось сложнее всего, так как и речи не могло идти о том, чтобы она могла остаться со мной наедине. Отец Ниты после длинных уговоров редакции согласился на ее участие, но только при одном условии. Мы с журналисткой Дашей сможем присутствовать на смотринах Ниты и задавать вопросы, но я должен буду сидеть спиной, чтобы не видеть девушку. Были ограничения и по фотосъемке. Вообще, мне смело можно было давать вольную, все равно не могло образоваться нужного контакта. «Мне важно видеть ее реакцию на твои вопросы», - Даша была непоколебима. Свидание спиной к барышне было назначено на раннее утро. Я проснулся в одной из гостиниц на Мейн базаре от грохота барабанов, доносящегося из храма. На рецепции пересекся с Дашей, и мы сквозь рикши, толпу людей и коров стали пробираться к дому невесты. Как раз сегодня должен был прийти парень по имени Анудж, на которого папа Ниты охотился всеми мыслимыми способами. Индийские отцы – профессиональные хантеры за женихами и пиарщики в одном лице. На пути к поиску достойного кандидата, папы не останавливаются ни перед чем. Разузнав подробности о женихе через родственников, отцы продолжат наводить справки об интересном кандидате. Могут позвонить на работу будущего зятя и поболтать с его шефом – «так ли ваш подчиненный хорош, как рассказывает о себе».
    Сваты, в составе папы, братьев и дядь, приходят в дом жениха с фотографией невесты, резюме и списком вопросов. Судя по тому, что Анудж был приглашен в дом невесты, первый этап кастинга прошел удачно, да и сам он заинтересовался Нитой. Выбор делает сторона жениха, скрупулезно отбирая невесту по социальному статусу, образованию, умениям, и даже росту. Когда мы подошли к дому Ниты, Анудж стоял на улице, ожидая пока его сестры замеряют невесту. У Ануджа было очень усталое лицо с бегущей строкой на лбу «ну вот, опять…». Очевидно, это были далеко не первые его смотрины.
    «Я попросила ее снять сандалии. Они изрядно добавляли роста», - сказала Ануджу сестра, выходя из дома. Как и договаривались, я зашел самым первым, сев лицом к стене на заранее приготовленный стул. По шороху, шепоту и звону украшений я понял, что комната наполнилась людьми.
    Нита была невестой среднего класса, и как мы узнали позже, из приданного у нее была машина, двухспальная кровать, шкаф, диваны, кухонные принадлежности, стиральная машина и немного налички. Папа Ниты сразу пошел «в атаку», рассказывая об образовании и хозяйственных умениях дочери. Анудж монотонным голосом задавал какие-то вопросы, а потом начал рассказывать о своей пожилой матери, которая нуждается в уходе. В индийских семьях невестка становится главной прислужницей в семье жениха, поэтому нужно иметь не только хорошую хозяйственную хватку, но и терпение. Ните было 23 года, говорила она мало и тихо. Даша шепнула мне на ухо: «Красивая, жалко ее. Анудж этот мутный». Я сидел на «стуле социопата», пытаясь представить себе всю эту картину. В какой-то момент образовалась неловкая пауза и Даша задела меня ногой: «Давай, спроси что-то». Я зачем-то поднял руку вверх и попросил разрешения задать вопрос. «Нита, Анудж, скажите, важна ли для Вас совместимость по гороскопу?», - спросил я, подражая серьезному тону хозяина дома. Началась суета и в мужской гул ворвался звонкий голос женщины: «Кто проверял анкеты? Они несовместимы по гороскопу!». Это была мама Ниты, комментарий которой давал ответ на вопрос. Дальше голоса всех участников стали спокойны и равнодушны, так как все поняли, что это последняя встреча семьи Ануджа и Ниты. Прозвучало вежливое прощание, хлопок двери и тихий голос Ниты: «А он мне и не понравился». Тут папа не сдержался, начав перечислять, какой уж по счету жених, и что сплошное с ними невезение. «Ты еще не знаешь, что тебе нравится. Маленькая еще», - строго сказал отец. «Мне нравится тот, на стуле», - надрывно сказала Нита, и я услышал удаляющийся звук каблучков. Невольно выровнявшись, я стал осматриваться вокруг. Сорвал помолвку и понравился, с чего бы? Высокий табурет с вазой едва ли закрывал круглое овальное зеркало на подставке, которое, видимо, переставили, подготавливая комнату к гостям. В нем четко было видно мое лицо. Оказывается, я тоже все это время мог видеть Ниту. В каждой шутке доля шутки. Отец Ниты стал всерьез ко мне присматриваться и даже разрешил организовать для девушки фотосессию в национальном стиле. Условие было только одно: «я должен присутствовать». В назначенный для фотосъемки день папа Ниты пришел с сыном и грудой бумаг. В течении всей фотосъемки сваты отвлекали меня информацией, которую я в большей степени уже слышал. Пришлось сказать, что обручен с Дашей, и не уверен в своей дате рождения… Возможно, я не Скорпион. «Индийские женщины – тот самый тихий омут, в котором кипят страсти. Традиционные, трудолюбивые, таинственные. Вот так.» Перед камерой: Нита явно фотографировалась не впервые, медленно переходя из одного удачного положения в другое. Индийские женщины в кадре имеют поразительную особенность – говорящий взгляд. Под разговор отца и брата Ниты мы молча общались. Мне казалось, она говорила: «Забери меня отсюда», а я, сводя брови, отвечал: «Прости, не могу».

    Доминикана, Баваро

    Если фотограф едет в Доминиканскую Республику снимать девушку, он обязуется двигаться в сторону побережья. При всей моей любви к бытовым и незаурядным кадрам, здесь мне хотелось снимать обложку для календаря: бирюзовый океан, шелковистый белоснежный песок, пальму и смуглую красотку в бикини. Приземлившись в аэропорту Santo Domingo Las Americas, мы с Дашей встретились с Фабио, нашим проводником по Доминикане. Несколько часов в машине – и вот мы в Баваро, одном из самых известных экзотических курортов Доминиканы. Примерно в 20 км от города Баваро находится пляж Макао, завораживающее место, где можно взять и остаться навсегда. Мы приехали под вечер, в воздухе стоял запах морепродуктов на гриле, ветер играл с ветками высоких пальм и сухой листвой на пляжных домиках. Мимо нас по направлению к океану проходили красивые девушки и парни с досками для серфинга.
    - Даша, напомни, что мы тут делаем?
    - Эх, хороший вопрос... Ищем Бланку, она работает в кафе в конце пляжа.
    Что и говорить, мы изрядно подустали от перелетов и интервью, а Доминикана оказалась тем местом, где хочется погрузиться в сладостное «ничто», пить свежевыжатый сок и смотреть на рыб под водой. Список того, что я хотел бы делать, расширился, как только я увидел Бланку. Наша героиня стояла за барной стойкой, готовя к подаче разноцветный коктейль. Длинные черные волосы на смуглых плечах, точеная фигура… Я засмотрелся. Пока я «7 раз отмерял», Фабио уже подкатил к Бланке и я услышал обращение «amor». «Любовь моя»? Да когда они успели?! Как оказалось позже, так ласково, mi amor (моя любовь), mi cielo (мое небо), mi corazon (мое сердце), доминиканцы обращаются ко всем женщинам. Фабио указал на меня и шепнул Бланке что-то на ухо, после чего я ощутил на себе поедающий взгляд. Плечи Бланки начали двигаться в такт сальсе, а ее белоснежная улыбка говорила: «Парень, ты попал». В кафе, где работала Бланка, в основном отдыхали местные, а для местных вечерние танцы и музыка – обязательный пункт программы. Мы с Бланкой не успели обмолвиться и парой слов, как уже кружились в танце, который я бы назвал pick up по-доминикански. Женщины в Доминикане кроме испанского и английского досконально говорят на языке тела. Нам аплодировали. Бланке отстегивали комплименты, один раз ее даже увели у меня, но, спасибо Фабио, все же вернули. К слову, Фабио не на шутку клеил Дашу, что не могло меня не потешать: «ну наконец-то и тебе досталось…». Доминиканские мужчины – мастера слова, они знают что, как и когда сказать женщине, чтобы завоевать ее. И если уж влюбляются, то по-настоящему, до потери пульса, пока не накроет новая «amor». Вступая в отношения, мужчина берет на себя все расходы по содержанию доминиканской женщины. Однако, отношения в Доминикане завязываются, в среднем, на 1-2 года, поэтому у женщин может быть несколько детей от разных мужчин. Причем именно от мужчин, а не от мужей, так как заключение брака у доминиканцев - случай особо редкий. Амор-амор и ищи-свищи. В кафе Бланка работала неделю через неделю, снимая с коллегами небольшой домик у пляжа. Периодически девушке приходилось возвращаться в свой поселок, находящийся в часе езды от Макао. Рабочая неделя как раз подходила к концу, и я предложил на следующий день вместе со сладкой парочкой Даша-Фабио отправиться в гости к Бланке.
    «Завтра я не могу. Завтра суббота. Я иду в салон», - сказала Бланка. На пути доминиканки в салон красоты в субботу может встать только цунами. Этот день недели доминиканские женщины посвящают себе, как правило, делая несколько процедур подряд: выпрямление волос, педикюр, маникюр. Салон – это настоящий женский клуб, с беседами и напитками по душе. Уход за собой имеет огромное значения для доминиканок, поэтому они скорее недоубирают, недоспят или недоедят, чем пропустят субботу и предстанут миру неухоженными. Любительницы бигудей найдут свою вторую родину в Доминикане. Здесь с огромными бигудями на голове местные женщины спокойно перемещаются по городу. Что поделать, мы пропустили субботу, пока Бланка наводила марафет. Я отдыхал на пляже, а Даша изучала местные окрестности, параллельно пытаясь отделаться от влюбленного гида Фабио. В воскресенье мы собрались ехать к Бланке, но что-то не заладилось с машиной и пришлось трястись в маршрутке без кондиционера. Когда мы втиснулись в транспорт, какой-то доминиканец «ляпнул», что Бланка худенькая и могла бы сесть рядом с ним. Сказать доминиканке, что она худенькая, то же самое, что у нас назвать женщину коровой. Бланка высказалась о телосложении доминиканца и всех его родственников до 3-его колена, но очень заморочилась услышанным. Девушка тысячу раз спрашивала меня, Фабио и Дашу про свои округлости: «Как вы считаете, я очень худая?», «Мне никогда такого не говорили, что он имел в виду?», «Может быть мне сделать пластику? Я давно думаю об этом». К слову, пластика в Доминикане – распространенное явление, а сама индустрия очень развита. Женщины хотят быть пышнее и не жалеют средств на то, чтобы превратить обе «90-сто» в «150». Как только я не утешал Бланку: «Посмотри на Дашу, ее сдувает ветром!», «Тот мужик просто клеил тебя», «Если ты худая, то давай я попробую тебя поднять. Видишь, не получается». Ничего не помогало.
    Выйдя вечером за пивом, я познакомился с веселым доминиканцем по имени Амадо. Он просто сидел на стуле и смотрел на дорогу. Вообще, сидеть на стуле, смотреть на дорогу и сплетничать, - это местный досуг. Так что в бабушках у подъезда точно есть что-то доминиканское. Я попросил Амадо, вечером, когда он будет сидеть на стуле, дождаться момента, когда мы с Бланкой будем проходить мимо, и выкрикнуть: «Amor! Какие формы! Так хотелось бы объять эту красоту, но разве это возможно?». Получив согласие от Амадо, я дал ему 100 пессо, и вечером, в установленное время, мы с Бланкой вышли прогуляться.
    - Mi amor! Какие формы! Так хотелось бы объять эту красоту, но разве это возможно?... Спасибо Саша! - весело выкрикнул Амадо вслед мне и Бланке…
    - За что «спасибо»? - изумилась Бланка, остановившись.
    Амадо понял, что сболтнул лишнее, и начал выкручиваться, только усугубляя ситуацию. «Спасибо за то, что такая пышная красота прошла мимо. Не добавить, ни отнять, правда Саша?»
    - Вы знакомы? – уже раздраженно спросила Бланка.
    Я кивнул, подумав, что лучше б никогда не знал Амадо. Бланка высказала все, что думает обо мне и несчастном доминиканце на стуле, и сказала, чтобы я фотографировал Амадо в бикини и забыл о фотосессии с ней. Я еще никогда не добивался фотографий от женщины так рьяно: угощения, песни на пару с Фабио, «день салона» в подарок, и через некоторое время она сдалась. Кроме того, неделя отпуска Бланки прошла, и она вновь вернулась на работу в кафе, где была засыпана комплиментами от доминиканцев. «В Доминикане мужчины и женщины знают цену слову «любовь», и по-настоящему умеют ее испытывать и дарить.» Перед камерой: Местные женщины любят фотографироваться, поэтому часто заменяют длинные тексты в смс пикантными фотографиями. Перед камерой Бланка откровенно соблазняла меня, смеялась, разговаривала с небом и океаном. Ни в одной модели, которую я снимал, я не видел такой любви к природе и родной стране. Мне хотелось положить фотоаппарат, схватить доску для серфинга, Бланку и уйти в океан.

    Великолепная фотосессия у бушующего океана стала последним ярким воспоминанием о проекте. Не без слез и попытки подраться я отбил Дашу у Фабио, и за несколько часов до своего рейса мы засели с ней в одном из ресторанов в Санто-Доминго.
    - Как думаешь, если взять у каждой из наших девушек по одному прекрасному качеству, и так скомпоновать женщину. Кто это получится? – спросила Даша
    - Получится наша, - даже не задумавшись ответил я.
    Я не научился влюблять в себя с первого взгляда и не очень-то понял женщин, уж больно они разные. Но я четко осознал, что не ценил то, что было рядом со мной. У женщин, которые встречались мне до проекта, было столько афроамериканской страсти и домовитости, японской гордости и заботы, австралийского самоуважения, индийской загадочности и доминиканской ухоженности. Как ни банально, но в них было все то, что может сделать мужчину счастливым.
    - Даша, а может ну его, Фабио? Расшифруем записи, сдадим проект и амор-амор?